Неточные совпадения
Они ютились больше в «вагончике». Это был крошечный одноэтажный флигелек в
глубине владения Румянцева. В первой половине восьмидесятых годов там появилась и жила подолгу красавица, которую звали «княжна». Она исчезала на некоторое
время из Хитровки, попадая за свою красоту то на содержание, то в «шикарный» публичный дом, но всякий раз возвращалась в «вагончик» и пропивала все свои сбережения. В «Каторге» она распевала французские шансонетки, танцевала модный тогда танец качучу.
Чем дальше, тем лес становился глуше. В этой девственной тайге было что-то такое, что манило в
глубину ее и в то же
время пугало своей неизвестностью. В спокойном проявлении сил природы здесь произрастали представители всех лиственных и хвойных пород маньчжурской флоры. Эти молчаливые великаны могли бы многое рассказать
из того, чему они были свидетелями за 200 и 300 с лишним лет своей жизни на земле.
Но
из глубины уныния, среди печального молчания, слышится неумолчный шепот, робкий и тихий, но вместе с тем уверенный и незаглушимый: ты — вечен и только родился для
времени, — оно в тебе, а не ты в нем, это ты развертываешь и свиваешь его свиток в памяти своего духа, связываешь миги
времени в непрерывный его поток, зришь прошлое и будущее
из каждого мига настоящего.
Я многое на
время забываю, многое исчезает
из моего сознания, но сохраняется на большей
глубине.
Залив Рында находится под 44° 41' с. ш. и 136° 31' в. д. от Гринвича и состоит
из двух заливов: северного, именуемого Джигитом, и южного — Пластун. Оба они открыты со стороны моря и потому во
время непогоды не всегда дают судам защиту. Наибольшая
глубина их равна 25–28 м. Горный хребет, разделяющий оба упомянутых залива, состоит
из кварцевого порфира и порфирита с включением вулканического стекла. Чем ближе к морю, тем горы становятся ниже и на самом берегу представляются холмами высотой от 400 до 580 м.
Одна
из девиц, красная, толстая и басистая, у которой всего-навсего были в лице только пара красных щек,
из которых смешно выглядывал намек на вздернутый нос и поблескивала
из глубины пара черных изюминок-глазок, все
время рассматривала Любку с ног до головы, точно сквозь воображаемый лорнет, водя по ней ничего не говорящим, но презрительным взглядом.
И тотчас же представлялась ему Любка, представлялась издалека, точно
из туманной
глубины времен, неловкая, робкая, с ее некрасивым и милым лицом, которое стало вдруг казаться бесконечно родственным, давным-давно привычным и в то же
время несправедливо, без повода, неприятным.
Он живет в сибирской глуши (кажется, в ссылке), работает в столичных журналах и в то же
время проникает в таинственные
глубины народной жизни. Приятели у него — раскольники, умные крестьяне, рабочие. Они понимают его, он понимает их, и
из этого союза растет что-то конспиративное и великое. Все, что видно снаружи
из его деятельности, — только средство. А цель?..
Но свободный творческий акт совершается вне власти
времени, ибо в нем нет никакой детерминированности, он исходит
из той
глубины бытия, которая не подчинена
времени, он есть прорыв
из другого порядка бытия.
Егор Егорыч ничего не мог разобрать: Людмила, Москва, любовь Людмилы к Ченцову, Орел, Кавказ — все это перемешалось в его уме, и прежде всего ему представился вопрос, правда или нет то, что говорил ему Крапчик, и он хоть кричал на того и сердился, но в то же
время в
глубине души его шевелилось, что это не совсем невозможно, ибо Егору Егорычу самому пришло в голову нечто подобное, когда он услыхал от Антипа Ильича об отъезде Рыжовых и племянника
из губернского города; но все-таки, как истый оптимист, будучи более склонен воображать людей в лучшем свете, чем они были на самом деле, Егор Егорыч поспешил отклонить от себя эту злую мысль и почти вслух пробормотал: «Конечно, неправда, и доказательство тому, что, если бы существовало что-нибудь между Ченцовым и Людмилой, он не ускакал бы на Кавказ, а оставался бы около нее».
События экзистенциального
времени представляются линией по горизонтальной плоскости вследствие передвижения этих точек, связанных с прорывом
из глубины.
С этим связано мессианско-профетическое сознание, которое
из глубины экзистенциального
времени говорит о
времени историческом.
Тогда прорыв
из глубины может кончить
время, преодолеть объективацию.
Однако знакомство наше не прекратилось. Карас относился ко мне с восторженным уважением и любовью.
Время от
времени заходил ко мне, большею частью пьяный, и изливал свои чувства. В
глубине его души было что-то благородное и широкое, тянувшее его на простор
из тесной жизни. Я впоследствии изобразил его в повести «Конец Андрея Ивановича» («Два конца») под именем Андрея Ивановича Колосова.
Но первое: я не способен на шутки — во всякую шутку неявной функцией входит ложь; и второе: Единая Государственная Наука утверждает, что жизнь древних была именно такова, а Единая Государственная Наука ошибаться не может. Да и откуда тогда было бы взяться государственной логике, когда люди жили в состоянии свободы, то есть зверей, обезьян, стада. Чего можно требовать от них, если даже и в наше
время откуда-то со дна,
из мохнатых
глубин, — еще изредка слышно дикое, обезьянье эхо.
Но замечательнее всего, что все те, которые имели честь быть представлены графу, в
глубине души своей очень хорошо понимали и чувствовали, относительно себя, то же самое, что чувствовал к ним и граф Маржецкий, — словно бы, действительно, все они были варвары и татары пред этим представителем европейской цивилизации и аристократизма; и в то же
время каждый
из них как бы стремился изобразить чем-то, что он-то, собственно, сам по себе, да и все-то мы вообще вовсе не варвары и не татары, а очень либеральные и цивилизованные люди, но… но… сила, поставленная свыше, и т. д.
Висленев в это
время жил в одном
из тех громадных домов Невского проспекта, где, как говорится, чего хочешь, того просишь: здесь и роскошные магазины, и депо, и мелочная лавка, и французский ресторан, и греческая кухмистерская восточного человека Трифандоса, и другие ложементы с парадных входов на улицу, и сходных цен нищенские стойла в
глубине черных дворов.
Однако Джону Келли скоро стало казаться, что у незнакомца не было никаких намерений. Он просто вышел на платформу, без всякого багажа, только с корзиной в руке, даже, по-видимому, без всякого плана действий и тупо смотрел, как удаляется поезд. Раздался звон, зашипели колеса, поезд пролетел по улице, мелькнул в полосе электрического света около аптеки, а затем потонул в темноте, и только еще красный фонарик сзади несколько
времени посылал прощальный привет
из глубины ночи…
Нью-йоркские газеты обмолвились о ней лишь краткими и довольно сухими извлечениями фактического свойства, так как в это
время на поверхности политической жизни страны появился один
из крупных вопросов, поднявших
из глубины взволнованного общества все принципы американской политики… нечто вроде бури, точно вихрем унесшей и портреты «дикаря», и веселое личико мисс Лиззи, устроившей родителям сюрприз, и многое множество других знаменитостей, которые, как мотыльки, летают на солнышке газетного дня, пока их не развеет появление на горизонте первой тучи.
«Сеть веры» есть учение Христово, которое должно извлекать человека
из темной
глубины житейского моря и его неправд. Истинная вера состоит в том, чтобы верить божьим словам; но теперь пришло такое
время, что люди истинную веру принимают за ересь, и поэтому разум должен указать, в чем состоит истинная вера, если кто этого не знает. Тьма закрыла ее от людей, и они не узнают истинного закона Христа.
Улыбка женщины была какая-то медленная и скользящая: вспыхнув в
глубине глаз, она красиво расширяла их; вздрагивали, выпрямляясь, сведённые морщиною брови, потом из-под чуть приподнятой губы весело блестели мелкие белые зубы, всё лицо ласково светлело, на щеках появлялись славные ямки, и тогда эта женщина напоминала Матвею когда-то знакомый, но стёртый
временем образ.
Это был и стон, и выкрик отчаяния в одно и то же
время, вырвавшийся
из самых
глубин детской души.
На задней его части, выдававшейся острым утесом в глубокий овраг, огибавший стену,
из которой камни от действия
времени часто отрывались и падали в
глубину, находилось отверстие,
из которого дружинники приметили вышедшего человека, окутанного с ног до головы широким плащом, несшего что-то под мышкой; за ним вскоре вышли еще несколько человек, которые вместе с первым прокрались, как тати, вдоль стены.
На задней его части, выдавшейся острым утесом в глубокий овраг, огибавший стену,
из которой камни от действия
времени часто открывались и падали в
глубину, находилось отверстие,
из которого дружинники приметили вышедшего человека, окутанного с ног до головы широким плащом, несшего что-то под мышкою; за ним вскоре вышли еще несколько человек, которые вместе с первым прокрались, как тати, вдоль стены.
Андроника совсем расходились; говорил о. Андроник страшным басом, любил громко хохотать,
время от
времени извлекал откуда-то
из глубины своих карманов небольшую серебряную табакерку и громогласно набивал свой большой, обросший волосами нос нюхательным табаком, который он называл «антихристовым порошком».
Глаза смотрели сосредоточенно и важно, отражение огня свечи оживляло их, казалось, что свет истекает
из их
глубины, что он и есть — жизнь, через некоторое
время он выльется до конца — тогда старик перестанет дышать и прекратится это опасное качание свечи, готовой упасть и поджечь серые волосы на груди умирающего.
B это
время из самой крайней уборной в
глубине сцены показывается Никита Иваныч в белом халате.